Я ничего не могу сделать. Единственное – ждать. Пока меня вновь не сделают ненужным свидетелем бандитских сговоров…

Утром, приведя себя в боевую готовность, я спустился на улицу. Из автомата позвонил на АТС и попытался выяснить у грустного женского голоса, не подключен ли к моему телефону кто-нибудь и если да, то нельзя ли узнать, кто именно.

– Мы проверим ваш номер. Перезвоните завтра.

Я взмолился:

– Девушка! А пораньше? Мне очень, ну очень нужно. Дело идет о жизни и смерти.

– Так уж и о смерти? – недоверчиво переспросила телефонистка. – Вы что, хотите убить того, кто к вам подключился?

– Нет, это, кажется меня хотят убить. – Я не стал добавлять, что и ее участь, к сожалению, тоже находится под сомнением.

– Сочувствую. – В ее голосе прозвучали погребальные интонации. – Через час устроит?

– Премного благодарен.

Из автомата я направился к метро – покупать газету с объявлениями о работе. Передо мной парень в темных очках и со стрижкой ежиком расплатился за какой-то журнал. И я вдруг сообразил, что малый попадается мне на глаза уже во второй или третий за сегодня раз. Я от природы вообще подозрителен, а тут мои подозрения имели под собой достаточно оснований, чтобы я перестал сомневаться – за мной установили слежку. Хотя ее непрофессионализм был бы очевиден и для младенца. Я даже огорчился, что мои потенциальные противники принимают меня за полного идиота.

От того, что я вдруг стал кому-то врагом, мое чувство собственного достоинства возросло до небывалых размеров. Я ощутил свою значительность и уже почти что гордился собой – тем, что в одиночку бросаю вызов могущественному преступному клану террористов-диверсантов. Я чувствовал себя Джеймсом Бондом, Робин Гудом и комиссаром Каттани одновременно. Останавливая взгляды на прохожих, я молча обещал им, что спасу их. Я уже забыл о том, что еще вчера был призраком, фантомом, – сейчас не было никаких сомнений в том, что я есть. И убедительнейшим доказательством тому явилась установленная за мной слежка.